Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Баба Таня. Голодное детство, одинокая старость

Часть пятая.

И вот нам снова удалось вырваться в деревню. Как только машина заехала во двор, старая дверь бабы Таниной квартиры заскрипела, и через минуту показалась сама старушка. Мы взглянули на неё, и сердца наши съёжились от сочувствия и грусти.

Баба Таня заметно сдала – походка её стала совсем медленной (она опиралась на большую крепкую палку), глаза помутнели, лицо покрылось плотной сеткой морщин. Изменился и её дом – крыльцо покосилось, шифер на крыше прохудился, а в огородике уже не росло ничего, кроме поеденной колорадскими жуками картошки.

Она несколько секунд вглядывалась в наши лица и как будто не могла узнать. Потом спросила:

— Неужто дочь моя ко мне приехала?

Нам в который раз пришлось её разочаровать:

— Нет, тётя Таня, это мы опять… Только совсем ненадолго.

Она вздохнула и присела на наше крыльцо.

— Совсем старая стала, — сказала она с грустью. – Ноги почти не держат, вот всё хожу, присаживаюсь.

Днём мы носились по окрестностям, пытаясь за день посетить все места, воспоминания о которых так грели душу. Вечером пришли в наш двор, где нас поджидала уже баба Таня.

— Совсем поговорить не с кем, Алиска только иногда приходит. Да разве с ней поговоришь – ей всё куда-то бежать надо.

Нам и возразить ей было нечего. Мы послушно сели рядом с ней.

— Я вообще и не жила, считай, — прозвучал бабин Танин голос в полутемноте. Мы сидели в тишине, совсем рядом шумели столетние деревья, где-то далеко лаяли собаки.

— Детства у меня не было никакого, — продолжала баба Таня. – В этом селе и родилась ведь. Совсем маленькая я была, когда война началась. К нам сюда привезли много людей их Ленинграда, эвакуировали их. Расселили по семьям. А мы с мамой и братом жили совсем бедно – к нам никого не пустили. Мёрзли зимой – крыша соломенная была, пол земляной, дров едва хватало. Поесть ничего не было, кроме тыквы – она нас и спасла от голодной смерти. Дома-то нашего давно уж нет – да и улица наша вымерла, все ближе к санаторию перебрались.

— Даа, трудно вам приходилось, — удалось выдавить из себя слова кому-то из нас.

— И сейчас трудно, — сказала баба Таня. – Моя часть дома разваливается, а кого попросишь помочь починить? Все пьют. Даже за деньги некого нанять.

— Ну, может Вам деньгами помочь?

— Вы что, одурели? Есть у меня деньги, говорю. Людей только не найдёшь, — огрызнулась баба Таня и махнула рукой. И мы на эти мгновения увидели в её облике прежнюю гордость и волю к жизни.

Ещё немного посидев вместе, мы разошлись по своим квартирам. Завтра нам нужно было уезжать.

Станьте первым комментатором

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.